Вверх
Вниз

Noblesse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Noblesse » Канон » [FB] > 900 лет назад | "Останься прост, беседуя с царями." ©


[FB] > 900 лет назад | "Останься прост, беседуя с царями." ©

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой.
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все в свой час считаются с тобой.

If you can talk with crowds and keep your virtue,
Or walk with Kings — nor loose the common touch,
If neither foes nor loving friends can hurt you,
If all men count with you, but none too much.

Джозеф Редьярд Киплинг

1. Дата / время/ место: > 900 лет назад / день / Тронный зал
2. Ситуация: После неприятной стычки с Юроки, которая закончилась тем, что Тёмное Копьё практически поглотило Франкенштейна, он пришёл в себя и заметил, что Мастер нехорошо себя чувствует. Не понимая причин и не получив объяснения со стороны Рагара и Геджутеля, Франкенштейн отправляется напрямик к Лорду. (А кто ему ещё прямо выскажет, как обстоят дела?! ;D)
3. Участники и очередность: Франкенштейн, Лорд

+2

2

Его пытались не пустить. Впрочем, Франкенштейн был в своём репертуаре по упрямству и задержать его так и не получилось. Он знал, насколько всех нервирует, насколько чуждым остался для Лукедонии. Понимал, из-за чего, но это его совершенно не заботило, а порой даже порядком развлекало. Но не сейчас, когда эта враждебность мешала получить ответ на жизненно важный и волнующий его вопрос: что происходит с тем, у кого он остался. Он сам не ожидал, насколько глубока его благодарность и как быстро он сам привяжется к единственному обитателю одинокого замка.
Именно с целью узнать ответы на свои вопросы, он шёл к Лорду с определённой и крайне важной целью, никак не связанной ни с наукой, ни с собственным эго. Собственное состояние сейчас вообще его не сильно заботило. И сейчас он направлялся в тронный зал, как к себе домой.
Он помнил их последнюю встречу с Лордом и собственные ощущения от этого: собственное раздражение и спокойную мощь собеседника, то и дело напоминающую Франкенштейну, что он - всего лишь заигравшийся ребенок для древнего существа… Впрочем, едва ли это было настолько важно сейчас. Куда важнее было другое: то, что Лорд может дать ему ответы, которые не пожелали дать другие из-за дурацкого недоверия и неприязни. Ученый вот тоже не испытывал особой любви ни к кому из них, однако для него было более значимым понять, что происходит с Рэйзелом. Он подозревал, что в этом виноват, если не напрямую, то косвенно. Потому что началось это как раз после того, как он...немного заигрался.
Пройдя половину зала, Франкенштейн остановился в центре, перед троном Лорда, глядя прямо на него внимательным, цепким взглядом светлых глаз.
- Доброго вам дня. - довольно бесцеремонно выдал он, - Ваши подчинённые не желают со мной беседовать. А мне нужен ответ. Возможно, даже не один.

+2

3

Если бы Лорда спросили, что самое сложное в его деятельности, он бы ответил: «Знать, но не вмешиваться». Он мог бы отдавать приказы, которые прямо запрещали одним покидать Лукедонию и творить свои мерзости, другим — провоцировать людей с нестабильной психикой, третьим — торчать дома в одиночестве! Он мог бы каждому выдать задание, суть которого свелась бы к «будь счастлив!», но понимал, что по приказу нельзя осчастливиться. Нельзя жить счастливо по чей-то указке. Счастье достигается тяжким и индивидуальным трудом.
Возможно, его подданные забыли об этом, и видели счастье исключительно в исполнении своих скучных и никому больше не нужных обязанностей. Вот и ему приходится царствовать, направлять, служить примером и размышлять, сколько лет может потребоваться его царственной заднице, чтобы протереть высококачественную и уникальную ткань его одежды об ещё более высококачественный и уникальный трон.
Лорд беззвучно вздохнул. Скучно. Ему постоянно было скучно. Ему было непонятно и тяжело от того, что он, умеющий и знающий, как себя развеселить, вынужден скучать, а все они скучают, потому что не умеют и не хотят иначе. Ему приходится радоваться неприятностям, которые вынуждают его покинуть тронный зал и вмешаться! Хотя, если уж говорить откровенно, поводов для радости было совсем мало. Всё больше поводов было для огорчения и тяжких дум.
Где-то в коридорах, ведущих в тронный зал, послышался шум, и по лицу беспристрастного Лорда скользнула лёгкая улыбка. Человек вносил очень много смуты в размеренный мир Лукедонии. Чего только стоила эта нелепая схватка с Юроки, которая едва-едва не кончилась трагедией! Однако Лорд считал, что в этой смуте было что-то замечательно освежающее. Он считал, что человек, от которого в мире людей больше вреда, чем пользы, может несказанно помочь благородным.
Франкенштейн, разумеется, о мыслях Лорда ничего не знал, постоянно на что-то дулся, огрызался и бесил несчастных подданных направо и налево. Этим, к слову, он Лорда очень веселил. По крайней мере, до неприятной схватки с Юроки.
— Рад тебя видеть в добром здравии, Франкенштейн. Ты уже оправился от ран? — вежливо поинтересовался Лорд, вкладывая в свой вопрос и справедливую заботу, и ещё более справедливую насмешку. Разумеется, Юроки не стоило вызывать Франкенштейна на бой с тем намерением, чтобы убить его. Однако искреннему и порывистому Юроки было практически невозможно выдержать натиск человеческих насмешек. Конечно, именно Юроки, как благородный, как более зрелый и сильный, должен был пойти на уступки и наступить на свою гордость, однако, в случае с Франкенштейном, пожалуй, нечестно возлагать ответственность только на благородный. В конце концов, случай с Франкенштейном был уникальным!
«Кто бы уже усмирил этого милого бешеного?» — подумал Лорд, прекрасно понимая, что до Рейзела подобная идея просто не дойдёт, а Франкенштейн удивительно трепетно относится к хозяину дома, в котором задержался просто, чтобы залечить раны. Интересно, он сам-то понимает, что его давным-давно никто в Лукедонии не держит, и он волен валить отсюда в любой миг?
«Не желают», — мысленно повторил Лорд и перевёл взгляд спокойных красных глаз на Рагара и Геджутеля. Оба словно потупились, но не стали возражать. Очень типичное поведение для благородных: не возражать, если формально человек прав. Вот только Лорд понимал, что в сущности своей претензии Франкенштейна неверны, несправедливы и даже жестоки по отношению к тем, что успел стать для него приятелем и, возможно, другом. Они не могли рассказать, потому что это не их тайна.
«А Рейзель? Почему на его вопросы не ответил он? Не захотел? Или Франкештейн не посмел? Удивительная застенчивость для такого наглого человека! На Лорда, значит, орать можно, а вот на Рейзеля!..» — Лорд улыбнулся. Нет, определённо надо подтолкнуть этого человека к парочке дельных мыслей.
— Оставьте нас, — произнёс Лорд, величественным жестом руки прервав все возможные возражения. Он был справедливым Лордом и всегда выслушивал своих подданных. Даже когда они давали не совсем лестные советы «вести себя, сообразно своему статусу». Однако у всего должно быть мера.
Когда дверь за подданными закрылась, Лорд перевёл величественный взгляд на человека.
— Я внимательно слушаю тебя, Франкенштейн. Что ты хочешь спросить?

+1


Вы здесь » Noblesse » Канон » [FB] > 900 лет назад | "Останься прост, беседуя с царями." ©