Вверх
Вниз

Noblesse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Noblesse » Архив » 11.11.618 | Dle Yaman


11.11.618 | Dle Yaman

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

1. Дата: 11.11.618 г.
2. Временной промежуток: вечер.
3. Место действия: Территория Армении, город Вагаршапат, на тот момент земли, которые люди пытались поделить веками между собой. Храм, скрытый от посторонних глаз в густом лесу.

изображение

http://s2.uploads.ru/MjTpX.png

[audio]http://pleer.com/tracks/4763132QNQk[/audio]
4. Ситуация:
Среди остальных строений в этой местности, одно выделяется своей историей. На месте предыдущего храма, посвящённого языческим богам, построили новый. Символ новой веры, новой эпохи, на деле он не стал лучше, ведь всё зависит от посещающих место, населяющих его.
Ходили слухи, что в местном храме обосновалась небезызвестная в этих краях группа язычников, во главе с неким предводителем. Здесь регулярно совершались странные обряды и жертвоприношения. Старая история места будто ничему не научила этих людей, нелюдей, существ…  В какой-то момент о безрассудстве и злых ритуалах узнали за пределами не только места, но и расы. Такие слухи дошли и до Авеля Аиматари, который решил проверить на деле, что происходит на местности.
Из-за воспитания и привычки держаться обособленно, события происходящие в мире за Лукедонией среди благородных обсуждались крайне редко. Они могли порассуждать об этом, но могли с той же лёгкостью молчать о войнах, унёсших большое количество жизней.
Невольная мысль одного из посетителей особняка Ноблесс о событиях происходящих за пределами территории благородных заинтересовала Рейзела. Люди не должны гибнуть по вине благородных. Само понятие этой непреложной истины заставляло возвращаться к услышанному снова и снова. В результате Рейзел решил, что одними рассуждениями разрешить вопрос не получится, и самолично отправился проверить, что происходит там, в мире людей.
5. Мастер эпизода: не требуется.
6. Участники и очередность: Abel Aimatari, Cadis Etrama Di Raizel

Отредактировано Cadis Etrama Di Raizel (30.11.2015 23:33:16)

+3

2

Тишина. Такая глубокая, что казалось, что ее можно увидеть. Мертвенный покой этого места был неестественным, не нарушаемым ничем, кроме как шелестом ветра в искривленных ветвях старых деревьев да шорохом красной, словно щедро политой кровью, листвы под ногами. Этот лес был старым, и он ненавидел тех, что поселились под кронами его деревьев. Животные покинули это место, и туман скрыл пустоту мертвого леса. Когда-то давно здесь был храм, древний, посвященный каким-то языческим человеческим богам. Когда-то здесь убивали ради своих жестоких богов, поклонялись им. Ведь это было именно то, что больше всего любили делать люди – убивать самих себя, своих сородичей, ради призрачной или реальной выгоды. А иногда и просто ради собственного удовольствия. И все это место, этот лес, этот воздух, были буквально пропитаны духом смерти. Казалось, если прислушаться, можно различить в промозглом воздухе крики всех тех жертв, что погибли здесь во славу прошлых богов. И пусть теперь здесь был построен другой храм, все указывало на то, что происходило в нем то же самое, что и столетиями раньше…

Авель уже был здесь когда-то. Почти здесь. Он слышал крики людей, видел их кровь на древних камнях. Тогда он вмешиваться не стал – зачем мешать людям резать других людей? Тогда ему было скучно, и он просто проходил мимо. Теперь же он целенаправленно шел к храму, уверенный, что смена объекта поклонения совсем не изменила ни людей, ни это место. И он не стал бы сюда возвращаться, если бы не те слухи, что расползались за пределы этого леса, этой страны, даже этого материка. Слухи о том, что благородные так или иначе поучаствовали в кровавых ритуалах в старом храме. Аиматари было совсем скучно, а уничтожение отступников вполне могло обернуться неплохим развлечением… К тому же устранить негативное влияние благородных на мир людей было его долгом. Авель продолжал идти вперед, и чем дальше он шел, тем отчетливее чувствовал столь знакомый запах. Кровь. Смерть. Разложение. Похоже, как минимум, слухи о многих смертях в храме, о жертвоприношениях, оказались правдивыми. Ведь так могло пахнуть только место, где убивали часто, много, грязно.

Когда благородный вышел на дорожку, ведущую непосредственно к храму, ему на секунду показалось, что даже плиты перед зданием пропитаны кровью. Но нет – это была всего лишь листва с деревьев, что покрыла ровным слоем землю и дорожки у храма. Поднялся ветер и донес голоса, далекие, искаженным эхом отражающиеся от каменных стен. Авель сделал несколько шагов и остановился, словно налетел на невидимую стену: а вот это на каменной плите уже была кровь. Настоящая, темная, свежая. Гротескный мазок на сером холсте. Еще через шаг - снова пятно. И еще одно. Дальше было не видно - дорожка скрылась за поворотом и каменными блоками, что были уложены в арку. Но и так уже было очевидно, что Аиматари увидит. Еще шаг. Он оказался прав - впереди, в нескольких метрах, в луже крови лежало тело. Человек. Некрупный. Ребенок? Длинные волосы, мокрые и слипшиеся. Девочка. Авель мгновенно оказался рядом, присаживаясь на корточки, и все же - слишком поздно. Большие темные глаза были распахнуты, в остекленевшем взгляде отражалось равнодушное небо, затянутое грозовыми тучами. Широкие темные брови были изломаны в болезненной гримасе, маленький рот открыт. Грязная одежда, порванная, залитая кровью из распоротого горла. Это мог сделать волк. Медведь. Кто угодно, но крови под телом было слишком мало для подобных ран - девочку убил мутант. Слухи оказались правдивы. Благородному не было дела до жизни - и смерти - этого маленького человека, если бы она просто попала под лапу дикому зверю. Но люди не должны умирать вот так, становиться пищей существу, хуже которого не было на этом свете. Это было неправильно. И Авель должен был выполнить свой долг - уничтожить тварь - или тварей - и остановить того, кто породил мутанта, кто привел эту девочку на смерть.

Благородный глубоко вздохнул и поднялся на ноги, медленно, словно задумчиво, вытягивая простой стальной клинок из заспинных ножен. Драка предстояла вряд ли веселая, и делать ее еще более скучной, используя оружие духа, что досталось ему не так давно, не имело смысла. Аиматари скривился и, перешагнув через труп, направился прямо ко входу в храм – кровавые отпечатки босых ног вели туда. Голоса, что раздавались внутри, становились все отчетливее. Их обладатели… пели. Что-то на редкость заунывное, мрачное, торжественное. Пожалуй, Авель сказал бы, что они молились. Но кому и для чего? Авель ускорил шаг - громкие голоса на долгие несколько секунд оказались заглушены. Криком, громким криком боли. Так мог кричать только безумно напуганный, сходящий с ума от боли человек. Вот только песнь при этом не прекратилась, а даже усилилась! В главном зале, просторном и почти пустом, в кругу стояли фигуры в балахонах и пели. В центре – алтарь, залитый кровью еще живого мужчины: это он кричал. Над ним стоял… пожалуй, это все же был человек. С безумным, фанатичным взглядом, с окровавленным ножом в руке, но все же человек. И рядом с этим человеком – мутанты! Троица тварей, что просто не должны были существовать! За ними, там, дальше, в тени, отбрасываемой людьми, был кто-то еще. Ощущение от его присутствия… Аиматари знал только одно существо, что имело такую ауру – благородный! Такой же, как он сам. Или нет – не такой же. Сам Авель вряд ли стал бы сотрудничать с людьми, да еще и таким образом. А кроме как ради сотрудничества, зачем еще было бы благородному быть здесь?

- Господа, разрешите присоединиться? – раздался громкий хриплый голос, эхом отразившийся от каменных стен. Авель улыбался, широко и безумно.

+1

3

Только когда он коснулся  земли  и приземлился на твёрдую поверхность,  понял, что до этого двигался практически на слепом энтузиазме. Такое иногда и прежде случалось, но сейчас желание прийти сюда было действительно сильным, отчасти полным какой-то надежды.
Вместо собранности вдруг проскользнула доля страха. Вокруг всё было так несвойственно Лукедонии и тамошнему окружению. Ветки деревьев над головой словно сомкнулись и образовывали подобие арки, а на земле, по всей поверхности лежало, покрыв землю, столько рыжих, почти красных, опавших листьев, что Ноблесс чуть было не решил, что стал участником какого-то своего кошмарного сна, где он всё же потратил все силы и истёк кровью.
Цель пути была всё ещё где-то впереди. Сказалось привычное неправильное ощущение направления, и он почти с сожалением, и в то же время с долей интереса понял, что придётся немного пройтись. Вокруг был лес, то там то тут открывающий обзор небольших полянок , как и та, где стоял Рейзел, покрытых листвой. Протоптанной дороги к месту не было, но нечто похожее проходило под каждым деревом. Лес был не такой густой, как показалось вначале.
Сам себя внутренне подтолкнув, Рейзел всё же сделал первый шаг и направился, как он полагал в верном направлении. Мнимая дорога словно издевалась, виляя то в одну то в другую сторону. Можно было конечно снова набрать высоту, но Истинному Ноблесс порой хотелось совершать нечто такое, приземлённое, как пройтись по лесу. Свои собственные мимолётные желания, не противоречащие общим негласным правилам… Однако, волнение нарастало.
Среди проросшей, где только возможно, высокой травы, в которой он не разбирался, несколько раз ему попадалась такая, которая жалила. Словно кусалась. В первый раз, удивлённый, он даже остановился и почти обвиняюще взглянул на куст. Одёрнув себя, понимая, что ответов никто не даст, он двинулся дальше, и почти сразу его коснулся и ужалил другой такой же – собрат первого. Такие мелочи всегда интересовали Истинного Ноблесс, но никогда не останавливали. Для очарованного целью путника нет преград, и он шёл, продолжая на задворках мыслей накапливать очередной пласт информации о внешнем мире, мире, где он бывал столь редко…
Храм появился внезапно, словно очередная гряда деревьев устала и согласилась приоткрыть занавес действа, - Рейзел вышел ко входу во двор невысокого здания, творения рук людей. Невольно он даже почти залюбовался им, пока не осознал, что что-то всё же отвлекает внимание. Недалеко от входа, словно на постаменте лежало бездыханное тело. Почти изуродованное, в луже собственной крови. Даже с расстояния Ноблесс почувствовал себя, словно нырнул в ледяную воду.
Внутри вдруг словно появилось нечто, что захватило тело, начиная с кончиков пальцев, вверх, по ногам.. Это ощущение свело гортань, он стоял не в силах двинуться не то, чтобы сказать хоть слово. Лишь ощущал свою вину, которая тысячами маленьких иголок, будто чьими-то лёгкими кончиками пальцев прошлась, забравшись под одежду, проползла вверх по коже и пробирается внутрь, в самое нутро, пытается там что-то переставить местами, да так, чтобы было как можно больнее. Жестокое чувство с садистскими наклонностями. В такие секунды оно становится твоим врагом и твоим единственным другом-проводником в калейдоскопе чувств, но оно способно вывести своего носителя наружу из этого лабиринта оцепенения. И приходится довериться ему и только ему. Этому голодному до нервов зверю, который готов съесть мелкими кусочкам изнутри.

« Мелкими, чтобы ты чувствовал каждую секунду, каждую сотую долю секунды, - ты живой! Ты здесь и сейчас, и тебе надо принять решение. Тебе необходимо ответить на незаданный вопрос. Тебе просто катастрофически необходима чья-то помощь, но ты не имеешь на неё права.»

Ему захотелось коснуться её. Зачем такие почести трупу? Но ему хотелось, и желание вкупе с ужасом, творящимся внутри, переполнило чащу, - он подошёл к постаменту вплотную и коснулся пряди волос, сжал, почти жестоко и разжал пальцы почти бережно, словно ещё было кому чувствовать это, потянул на себя, пропуская между пальцев. Этот почти отеческий жест никогда не вернёт её, не заставит обратить на себя внимание, не укажет на благосклонность или расположение. Теперь - точно нет.
Увертюра закончена. Основная сцена творится внутри храма, это было очевидно. Это ощущалось, это чувствовалось, оно было близко. Такое же скользкое и неприятное, как то, которое только что его пожирало.
Теперь он разозлился. Действительно, словно незамысловатый жест заставил очнуться от тяжкого сна. Хотелось кричать и молчать. Хотелось рвать, метать, ударить кого-нибудь наотмашь, и в то же время  просто стоять, опустив руки.
Он посмотрел на храм другим взглядом, теперь злым и презрительным,  сейчас строение  казалось чуть ли не главным антагонистом в этой пьесе.
Несмотря на смешанные чувства, внешне Рейзел оставался непоколебимым и спокойным, и лишь на очередном повороте размышлений понял, что не может решить, что делать. Здание, творение рук человеческих трогать не хотелось. Но как в таком случае вывести тех, кого он должен карать и приговаривать? В коем-то веке чувства и долг не спорили.
Внутренний радар сам собой спроектировал, сколько примерно внутри людей, нелюдей и благородных.
Рейзел почти поморщился, если бы не забыл лет сто назад, как эта эмоция должна выглядеть на лице.   Однако, то, то происходило внутри, вызывало интерес. Потоки общего возмущения были направлены на одного. И этот кто-то явно не собирался сдаваться.
Ноблесс так и стоял, рассуждая в своем привычном темпе, но его решение оказалось не нужным - события стали стремительно развиваться...

Отредактировано Cadis Etrama Di Raizel (28.12.2015 01:18:07)

+1

4

Смерть. Такое простое и сложное явление. Чем была она для человека? Всем или ничем? Люди рождались для того, чтобы прожить яркую, насыщенную и короткую жизнь, и умереть через десять, двадцать, тридцать, сорок, реже - пятьдесят, лет. Одни жили так, словно умерли еще до своего рождения, другие - словно не умрут никогда. И все они безумно боялись смерти. Но чем она была для благородных? Их жизнь измеряется не годами и десятилетиями, а столетиями и больше. Они жили в своем замкнутом мирке, сером, скучном, стабильным. Две противоположности, две разные расы, две разные смерти. И из-за этого они так часто не понимали друг друга. Люди так легко обращались со своими и чужими жизнями, сражались и убивали друг друга, укорачивая и без того малый срок. И все равно боялись умирать, готовые на все, лишь бы прожить больше на день, неделю, год… Авель, как и любой благородный, не понимал этого, хоть и бывал среди людей чаще других. Для него смерть была чем-то естественным и нестрашным. Благородные просто засыпали, когда решали, что их жизнь должна быть закончена - как это сделал не так давно его отец. Реже - погибали от рук людей или оборотней.

И вот сейчас Аиматари наблюдал последствия такого различия в отношении к смерти. Люди так боялись умереть и при этом так хотели власти, что предали собственный род и начали убивать других людей. Казалось бы, в этом не было ничего необычного, если бы не способ убийства. Благородному никогда не было дела до смерти любого незнакомого человека, не важно какого и какой, но эти смерти были неправильными. Когда в жизни людей вмешивается другой благородный… Когда режут людей по приказу или при участии благородного… Когда мутанты поедают невинных людей… Такого не должно было происходить! И долг Авеля был в том, чтобы прекратить эту череду смертей, остановить своего сородича и тех, что продались ему. Фактически, его долгом было вырезать всех “прихожан” этой церкви. Вот только адекватно ли он оценил свои силы? Сам он в этом не сомневался, ведь кучка мутантов и пара контрактников, плюс один благородный вряд ли что-то смогут ему сделать.

Стоило Авелю войти в церковь и обратить на себя внимание, как пение тут же прекратилось. И вот тут благородного ожидал сюрприз. Люди в кругу вокруг алтаря все, как один, повернулись к нему лицами… мордами. Их уже нельзя было назвать людьми. Мутанты или контрактники, Аиматари не собирался в этом разбираться. Он широко безумно усмехнулся - похоже, драка будет все же веселее, чем ожидалось, - и быстро рванул к ближайшему «прихожанину». Краткое движение клинком оборвало это жалкое подобие жизни, и только тогда все пришли в движение. Авель неплохо умел сражаться с равными или даже с превосходящими силами противника, поэтому смеялся, раз за разом отбивая чужие атаки. Кровь, красная, искрящаяся отблесками свечей, текла на пол, брызнула на стены. На камнях уже осталось три безжизненные фигуры, как в игру вступил тот, кто стоял за всем этим - благородный. Аиматари не узнал его, поскольку достаточно мало общался с представителями других кланов, но это было и не важно. Знакомый или нет, этот благородный сегодня умрет.

Удар, еще один и еще. Новый противник был наредкость умелым, да и мутанты, продолжающие нападать, отвлекали. Авель лишь усмехался да продолжал сражение до тех пор, пока не случилось непредвиденное - с удивительно громким звоном клинок в его руке сломался, да еще в самый неподходящий момент. Аиматари не растерялся, подставляя обломок под удар преступника, но все же упустил тот миг, когда за спиной оказался один из недобитков. На уже окрашенные красным камни вновь хлынула кровь - уже его. Три глубокие полосы по спине от когтей мутанта - ерунда для благородного. Авель, развернувшись, схватил тварь за лицо, перекидывая через себя, на отступника. Это дало ему время отскочить назад, прижавшись спиной к стене и оценивая обстановку. Определенно, ситуация начинала выходить из-под контроля. Преступник усмехался, медленно наступая, а вокруг начали сползаться те, кому удалось избежать меча Аиматари, и новые - похоже, они прятались в подвале. Парень широко усмехнулся, взглянув на обломок клинка, и отбросил его в сторону.

- Хех, неплохо. Сыграем еще?

Благородный со все той же безумной усмешкой отставил руку в сторону, призывая свое оружие духа. Оно досталось ему совсем недавно, и владение им было на низком уровне, но это не имело значения, его всегда можно было использовать как простой меч. Темная дымка вокруг ладони, легкое покалывание в пальцах, и вот уже через секунду Авель ощущает привычную тяжесть двуручного клинка в руке. Широкий взмах - мутанты шарахнулись, а преступник удивленно отступил, громко выругавшись - и Аиматари расхохотался, снова бросаясь в атаку. Его удары стали сильнее, размашистее, но и противники были не из легких - мутанты словно не боялись смерти и бросались на него вновь и вновь, да и благородный прибавлял проблем. В итоге Авель обзавелся еще несколькими ранами - пропустил два удара со спины, получил глубокую царапину на левой ноге и правом плече. Но что такое раны и боль, когда так весело? И единственное, что заботило его теперь - с Анеанти тут не развернешься, мешали то твари, то колонны, то стены. Парень выругался и, отмахнувшись от очередной атаки, отпрыгнул к выходу. И тут его ждал сюрприз - кто-то, похоже, не участвовавший в бою контрактник, успел закрыть тяжелые двери. Но когда это было проблемой? У него была еще пара секунд, и Авель с широкой усмешкой высоко поднял свой меч над головой и резко опустил его, разрушая препятствие. На пол полетели куски дерева и камней - оказался задет косяк. Аиматари резко развернулся - вовремя - и оказался буквально вышвырнут из храма очередной атакой преступника. Авель шумно выдохнул, отталкивая его от себя, и отпрыгнул еще дальше назад, - необходимо было отдышаться и оглядеться. Он вытер со лба кровь - и когда только успел подставиться под удар еще и тут? - и тут заметил, что на сцене появился еще один участник - темноволосый юноша с красными глазами. Благородный, еще один. Аиматари не знал, кто это, но чувствовал, что он силен, очень силен. Парень широко усмехнулся, краем глаза следя за приближающимся противником, и громко, хрипло, заговорил:

- Опаздываешь к самому веселью? Ты за них, - кивок в сторону растерзанного тела возле входа и мутантов, выходящих из остатков дверного проема, - или против?

+1


Вы здесь » Noblesse » Архив » 11.11.618 | Dle Yaman