Вверх
Вниз

Noblesse

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Noblesse » Канон » [FB] ~ 1000 лет назад | "— Я никогда в тебе не сомневался…" ©


[FB] ~ 1000 лет назад | "— Я никогда в тебе не сомневался…" ©

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

— Я никогда в тебе не сомневался…
— ?
— Ну ладно, сомневался, но в этом виноват только ты сам.
У тебя подозрительный вид. Хитрый.
Будто тебе есть, что скрывать.
— Да я как открытая книга!
— Не верю ни на секунду. ©

1. Дата: --.--.----г.
2. Временной промежуток: --:-- - --:--
3. Место действия: Лукидония.
4. Ситуация: Франкенштейн уже какое-то время живёт в Лукидонии, так что вполне привык и к обитателям, и к обычаям. Никто его, разумеется, не удерживает за стенами поместья, в котором он обитает под покровительством Кадиса Этрама Ди Рейзеля, поэтому в любую минуту Франкенштейн может его покинуть, чтобы прогуляться по острову. В одной из таких прогулок его вылавливает скучающий Лорд.
5. Участники и очередность: Франкенштейн, Лорд.

Отредактировано The Lord (23.10.12 04:07)

0

2

«Исследование» Лукедонии, если прогулки по территории острова можно было так назвать, стали довольно привычным делом с того времени, как Франкенштейн поселился в поместье. Свободы его никто не лишал, что несказанно радовало, и одновременно с тем, удивляло. Да и вообще, очевидно, за беспорядки в Лукидонии, устроенные им не столь давно, никакое наказание ему не грозило. Очевидно, благодаря покровительству Рейзела.
Казалось бы, с чего ему укрывать в своем жилище столь опасного человека? Но этот ноблесс был весь – благородство и достоинство. Живое воплощение идеалов. И он не был Лордом, но явно пользовался почтением со стороны других своих сородичей. Кем он являлся на самом деле, Франкенштейну пока выяснить не удалось. Но он поставил перед собой такую задачу. Впрочем, это оказалась задача не из простых, в связи с немногословностью хозяина поместья. Ученый понимал, что с Рейзелом, как в этом вопросе, так и во многих других, стоит избрать как можно более деликатный подход. И дело тут было не в ощущении силы, исходящей от него, а в том, что иначе не представлялось возможным. Франкенштейн снова и снова ловил себя на мысли, что нельзя пятнать такую безупречность неподобающим поведением.
«Неплохая возможность продолжить изучение, находясь на их территории. - естественно, останавливаться в своих экспериментах, мужчина даже не собирался. Тем более, сейчас, когда эта тропа уже так далеко завела его, - Так даже интереснее…»
В тот день Франкенштейн прогуливался по уже довольно привычному маршруту, и даже успевшему порядком наскучить. Поэтому, практически не задумываясь, свернул на неисследованную тропу, и, даже не подозревая, что его ожидает впереди, пошел по ней.

+2

3

Будни Лукедонии довольно однообразны. Казалось, сама атмосфера здесь располагала к размышлениям и наблюдениям, но не к жизни. Даже явление сверхчеловека, растормошившее местную знать, очень скоро стало привычной обыденностью. О неприятных смертях практически забыли, поверив в их справедливость, а присутствие Франкенштейна приняли, как своего рода ответственность. Он был слишком опасен для внешнего мира, поэтому должен находиться здесь. Так решили ноблес, может и, не доверяя, но не демонстрируя ему агрессию. Что решил по этому поводу сам Франкенштейн, было неизвестно. На самом деле, немногие пытались с ним заговорить.
Человек не делал ничего провоцирующего на него внимание, и ноблес, узнав о том, что за него поручился некто достойный доверия, быстро свыклись с его пребыванием на острове. О статусе Кадиса Этрама Ди Рейзеля знали лишь главы кланов, но им было достаточно всего лишь подтверждающего кивка головой, чтобы вернуть обычное спокойствие. Одного кивка Ноблесс и одного слова Лорда, чтобы решить, что всё нормально.
На смену интересному делу, пришли дела обычные, наполняющие каждый день его однообразного существования. Лорд выслушивал доклады каджу и восседал у себя в зале, изредка принимая какие-то мелкие решения по незначительным событиям. Каджу, казалось, из вежливости создавали ему проблемы, чтобы он неделями не наслаждался исключительно своим обществом, а дела, в общем-то, и без их непосредственного вмешательства с тем же успехом могли пропылиться несколько лет.
"Тоска", - подумал Лорд и решил немного разнообразить происходящее нарушением типичного цикла: не восседать в зале, не решать дела и создать проблему каджу. Когда однообразие дней становится тоскливой обыденностью сидеть на одном месте всё равно невозможно, а немного стресса его подданным совсем не повредит. Пусть попробуют поискать его, пока Лорд насладиться местными видами вдали от суеты. Как бы противоречиво это не звучало, но минут покоя, а не ожидания какого-либо события, ему действительно порой не хватало.
На удивление его нашли довольно быстро. Хотя "нашли" немного не то слово. Удобно устроившийся на своём месте - завалившемся на землю дереве, - Лорд посматривал на человека с лукавым любопытством. Вряд ли неторопливым шагом прогуливающийся Франкенштейн надеялся или хотел его найти, но, так или иначе, ему повезло.
- И какой ты находишь Лукедонию? - скрывающий своё присутствие Лорд привлек внимание человека, будто продолжением диалога, который был прерван всего несколько минут назад. Он не стал здороваться с ним и размениваться вежливыми фразами, не от собственной даже грубости, а по некой привычке. Ему, как лорду, чтобы начать диалог, совсем необязательно было следовать обычным приличиям, если он что-то хотел узнать, ему достаточно было спросить.

Отредактировано The Lord (26.10.12 09:09)

+2

4

Ученый настолько погрузился в свои мысли, что не заметил и не почувствовал присутствия незнакомого ноблесса. Мужчина резко повернулся, весь напрягаясь, глядя на неожиданного собеседника.
«Следил за мной? Нет,  вряд ли… Я бы почувствовал слежку, так или иначе. Да и ни к чему им это.» - подумал Франкенштейн.
Несколько секунд  напряжение не спадало. Блондин анализировал ситуацию. Несмотря на то, что к нему обратились так, будто они старые знакомые, без привычных для ноблесс приветственных речей и норм этикета, мужчина не был груб или агрессивен. Напротив, выглядел заинтересованным в беседе и спокойным… Вот особенно спокойствие наталкивало на мысли о том, что нужно вести себя настороженно. Поскольку здесь о его «подвигах» знали, вряд ли кто-то, не слишком сильный, чувствовал бы себя так непринужденно находясь один на один с ним. Перед ним был некто очень сильный. Вероятно, уровня каджу.
Впрочем, все эти размышления заняли всего несколько мгновений. Франкенштейн даже улыбнулся, прищурившись, глядя сидящему на стволе дерева мужчине, в глаза.
- Весьма любопытно... Но, полагаю, можно найти еще много интересного. – отозвался он, намеренно не интересуясь пока личностью собеседника, тоже не следуя никаким манерам, держась даже несколько дерзко.
Не то, чтобы он хотел доводить дело до конфликта… Нет, до конфликта точно не хотел бы, ведь Рейзел за него поручился, оставив в своем имении. И лишних проблем ему доставлять не хотелось.
«Интересное чувство – быть обязанным жизнью одному из тех, любого из которых еще недавно мечтал стереть с лица земли. И не только обязанным, но и чувствовать благодарность. Странно.» - размышлял Франкенштейн, не спуская взгляд с ноблесса.

+2

5

Ноблес рассматривал человека, изучая его реакции: удивление, напряжение, настороженность и любопытство. Франкенштейн отвечал ему в тон, чем немало насмешил Лорда. Такая смелость, учитывая реакции, не была продуктом уверенности в том, что здесь ему ничего не сделают. Она отражала внутренние смелость и гордость человека - качества, которые скорее импонировали дворянину, чем нет.
- Всё ещё любопытной? - с заметным удивлением переспросил Лорд, приподнимая тонкие аккуратные брови. - А ты неожиданно тактичный, для того, кто ворвался на чужую территорию и навёл там шороха, но для проявления такта неудачный пример. В него верится с трудом, - Лорд говорил небрежно и насмешливо. В его тоне даже скользнули нотки разочарования. Даже он скучал в Лукедонии и нет-нет, но мечтал покинуть её по какому-нибудь интересному поводу. Не очень хорошая мечта, на самом деле. Поводом, чтобы Лорд покинул остров, должно быть нечто действительно ужасное и ему, как благородному не стоит такого желать.
- Для человека с твоими достижениями жизнь в Лукедонии должна быть смертельно скучна и однообразна. Особенно если учесть общество, в котором ты пребываешь. Кадис Этрама Ди Рейзел не отличается разговорчивостью, - с почти незаметно усмешкой проговорил Лорд, следя за тем, проглотит ли этот тип наживку. Ему было любопытно, как они общаются - Ноблесс и человек, напавший на ноблес, любопытно, смог ли Франкенштейн преодолеть стену, в которую Лорд мог только качественно долбится.
- И уверяю ничего интересного здесь нет и не будет. Мы сотнями лет живём в мире и покое. Ты единственный человек, который проник в Лукедонию и это самое яркое событие за сотни лет, хотя, по сути, тебе мало что удалось, - очередная шпилька в сторону человека вышла почти автоматически. По докладам Лорд знал, что Франкенштейн очень гордился своей силой, которой легко раскидывал рыцарей, но что он чувствовал, когда проигрывал каджу? - Скажи, когда ты преодолел предел человеческих способностей и с лёгкостью разделывался с рыцарями, насколько глубоко в тебе сидело злорадство?

Отредактировано The Lord (15.11.12 13:43)

+3

6

- Тактичный? – приподнял брови Франкенштейн, - Едва ли. Вы что-то путаете. – улыбнулся  мужчина. Впрочем, он и правда вел себя сдержано. Но все потому же: не хотелось обманывать доверие того, кто его защитил. – Будет ли мне интересно, или нет зависит только от меня. Ни от кого другого. – пренебрежительно хмыкнул Франкенштейн.
«Хмм… значит, он не только со мной такой молчаливый и замкнутый?» - тем временем думал он, не желая посвящать незнакомца, так явно провоцирующего его, в свои мысли. Почему-то, подобный вывод успокаивал. Хотя в общем-то, Франкенштейн еще сам не до конца понимал, почему, помимо чувства благодарности конечно, его так заботит отношение Рейзела.
Фразы о том, что ему должно быть скучно в Лукидонии,  Франкенштейн решил просто проигнорировать. Объяснять что-либо в этом вопросе он не собирался. Тем более учитывая то, что тон говорившего, и в целом его отношение, ученому, как человеку гордому, очень не нравилось. А доказывать все же лучше поступками, а не словами, чтобы потом не сесть в лужу.
- Глубоко ли сидело во мне злорадство? – усмехнулся Франкенштейн. Глаза яростно заблестели. Франкенштейн не носил масок. В эмоциональном плане он был полностью открыт, - Не сказал бы, что я его скрывал. Потому, что не стоит недооценивать людей. Уже одно мое существование служит доказательством этого.
То, что ему мало что удалось, он итак знал. Конечно, он стремился к большему. И, естественно, сорванные планы радости не добавляли.
Мужчина был раздражен. И по нему это было сильно заметно.

+2

7

Выражение секундного удивления на лице Лорда моментально сменилось улыбкой, а потом и вовсе переросло в смех. Ему определенно нравился этот бесстрашный человек, которому ноблес, судя по всему, успели хорошо насолить. В конце концов, слабо верилось, что он потратил столько усилий просто из-за ущемленной гордости самим существованием расы во многом превосходящей человеческую.
- Хахахаха! Хороший ответ, Франкенштейн! - словно веселую шутку бросил Лорд, подпирая кулаком подбородок. Если до этого его любопытство было размытым, сейчас оно сконцентрировалось на этом занятном человеке, который ловко уходил от одной половины его вопросов и был совершенно бескомпромиссным в другой. - Ты ошибаешься, я ни на секунду не сомневаюсь в способностях и талантах, заключенных в людях. Вы великолепны и нам многому надо бы у вас поучиться, но, Франкенштейн, скажи, что будет с человечеством, если некоторые из вас получат силу, подобную твоей?
Ноблес легко определил для себя ответ - будет война. Франкенштейн накапливал силу только для того, чтобы воевать с ноблес. Иные сейчас, столкнувшись с ним, накапливают силу, чтобы защититься от него. Война была болезнью, эпидемией, с лёгкостью захватывающей человечество, и Франкенштейн сильно ошибался, если считал, что в бедах людей виноваты кто-то кроме их самих.
- Ты сильно переоцениваешь ноблес. Большинство из нас росло в абсолютной изоляции среди идеалов родителей, они наивны и чисты. Я извиняюсь, если жизнь ноблес чем-то тебя задевала, но скажи, разве люди не убивают людей? Разве причиной гибели людей чаще всего не становятся люди? Найти идеального врага - это прекрасно, но даже уничтожив нас, ты не решишь свою проблему, - ровный и незамутненный ни злостью, ни излишними сомнениями, ни напряжением взгляд Лорда смотрел на человека словно на несмышленого ребенка, который собирался воспользоваться опасным оружием. Да, это могло быть страшно, это могло уничтожить и навредить, но, по сути, не имело никакого смысла. Ребенок ничего не знает о жизни и смерти, он всего лишь стремиться вырасти и уйти от опеки.
- Ты мало о нас знаешь и судишь предвзято. Законы ноблес довольно строги. Создание мутантов под запретом, нарушивших запрет ждёт наказание. Те, кто переживут его, встретятся с неодобрением со стороны окружающих, они станут изгоями, такими же, каким стал ты для людей, перейдя порог человеческих способностей и став чудовищем.

+2

8

Франкенштейн смотрел на собеседника, чуть сведя брови, и недоумевая, что смешного было в его словах? Или это – очередная провокация? Нет. Веселье было искренним. И все равно у него было такое ощущение, что он в данный момент сам является предметом изучения. Ощущение, надо сказать, не из приятных. С другой стороны, такой интерес со стороны ноблесс, должен означать признание его достижений.
«Что будет…смотря, что за люди получат. Большинство захотят власти, вероятно…» - мысленно рассудил Франкенштейн, но не стал перебивать.  Ему, естественно, не нравилось, что на него смотрят с неким снисхождением, как на ребенка, который заигрался, и не понимает, что творит.
И только когда мужчина закончил, заговорил.
- Возможно, я сужу предвзято… Только несмотря на все ваши строгие законы, мутанты создаются. И они убивают людей. Разве не имеют люди прав на защиту? Да, люди убивают людей, но у человека против человека есть шансы. А против таких, как вы – нет.
«Наивные и чистые ноблесс, да… Они такие же наивные и чистые, как…» - на этом мысль перетекла немного в другое русло. Ведь Кадис Эстрама Ди Рейзел и правда был воплощением тех самых идеалов, о которых говорил собеседник. И он ноблесс. И он как раз очень хорошо подходит под описание наивного и непорочного существа, растущего «среди идеалов родителей».
- Пока что я видел здесь только одного ноблесс, соответствующего тому, что вы говорите.

+2

9

Кажется, ему удалось наткнуться на первопричины, по которым Франкенштейн недолюбливал ноблес. И откровенно говоря, со всей ответственностью Лорд не мог сказать, что в словах человека не было резона. Мутанты были созданиями, появившимися в результате укуса человека, заключившего контракт с ноблес. Формально, учитывая, что ноблес не должны вмешиваться в дела людей, их существование не было только и исключительно ответственностью благородных. Они были продуктом той самой человеческой жажды силы, которая вынуждала людей наращивать и наращивать свою мощь.
С этой точки зрения рейды рыцарей по зачистки мутантов всего лишь акт доброй воли ноблес. Они не обязаны были справляться с человеческими проблемами, но делали это, потому что считали людей нуждающимися в защите. В какой-то мере, это было своего рода сваливанием ответственности на плечи более слабой и беззащитной перед соблазнами расы. Если бы контрактов с людьми не было, не было бы и тварей, ставших порождением контракторов, но...
- Мутанты создаются из-за желаний, схожих с твоими. Люди хотят быть сильнее, они хотят защищаться от опасностей мира и обращаются за силой к ноблес. Иногда ноблес не видят причин для отказа. Что дальше будет делать человек со своей силой, это уже его воля и решение. Так мы считаем, хотя я прихожу к мнению, что эта точка зрения неверная, - на мгновение Лорд выпал из разговора, глубоко задумавшись. Если расширить запрет и ответственность за контракт, возможно, это сколько-нибудь и решило проблему, хотя уже существующие контракторы и мунтанты всё равно будут досаждать человечеству, и наверняка, раз за разом, будут находиться те, кто видят вину сильнейших.
- Я подумаю над этим, - решил Лорд, откладывая проблему до того момента, как конкретное решение оформится в его голове. Просто так переливать из пустого в порожнее практически не имело смысла, к тому же он не видел идеального решения, которое бы полностью избавило бы от проблем. Им нужно было отстраниться от человечества, оборвать все связи и продолжать существовать в изоляции, но тогда рано или поздно наступит момент, когда человеческая раса вырастит настолько, что сможет уничтожить их.
Лорд не сомневался, что рано или поздно ноблес, связанные обещанием перед человечеством, исчезнут, и должен был сделать всё не только, чтобы выполнить обещание, но и чтобы защитить свой народ.
- А много ноблес ты видел? - с улыбкой поинтересовался Лорд. Кадис Эстрама Ди Рейзел несомненно был идеальным совершенством - Истинным Ноблесс, образ которого практически боготворили в Лукедонии, но ни один каджу не способен был на подлость, и только рыцари, которые раз за разом покидали родину, начинали приобретать черты, больше свойственные человеку, чем ноблес.
- Что ты собирался сделать, заявившись на наш остров? Уничтожить "корень зла"?

Отредактировано The Lord (15.11.12 13:43)

+2

10

В общем-то, собеседник был прав, как бы неприятно не было это признавать. Люди всегда хотят власти, силы, и еще сами не знаю чего. И причина не всегда кроется в желании защититься, или защитить. Скорее, чаще бывает иначе. Зачем? Вероятнее всего, причина в несовершенстве и порочности. Не каждому хочется прикладывать усилия, чтобы добиться чего-либо. Проще всего получить это от более сильного.
- Вы так легко снимаете ответственность с себя. – хмыкнул Франкенштейн, глядя на примолкшего мужчину, - По-моему, это не слишком благородно – дать ребенку опасное оружие, и не следить за тем, как он решит им воспользоваться. Поэтому, подумать об этом стоит, очевидно, не только вам одному. – сказал ученый, намекая на ноблесс, - Если ваши принципы запрещают вмешиваться в дела людей, контракторы вообще не должны существовать. Люди бы не хотели вашей силы, если бы не видели ее. Люди вряд ли могут захотеть того, чего вообще не видели, о чем не слышали. А существование ноблесс само по себе вызывает интерес. У кого-то еще и страх.
На этот раз, задумался Франкенштейн.
«Благими намерениями выстелена дорога в ад.» - всплыло в сознании, будто это все объясняло. Выходит, ноблесс дают людям силу, как жест доброй воли. Возможно, даже жалеют людей, столь несовершенных. И если все ноблесс такие непорочные, откуда у них может взяться мысль, что этой силой можно пользоваться во зло? Рейзел доказывал это утверждение своим существованием. Он просто защитил человека. Несмотря на то, что этот самый человек по меркам ноблесс – опасный преступник. И если бы на месте Франкенштейна оказался кто-то другой, все могло сложиться не слишком хорошо.
Можно ли было назвать его собственную силу «благими намерениями», он сомневался. Все же, его подвигли на этот эксперимент не слишком чистые чувства. Он это признавал. Ненависть к кому-либо, и желание кому-то что-то доказывать вообще не слишком хороши для души. Но ведь с другой стороны, он добился того, чего хотел: ноблесс не смогут больше игнорировать последствия своих ошибок.
- Я достаточно видел. – отозвался Франкенштейн, отвечая на последние вопросы,  - А зачем заявился? Хмм… собственно, за экспериментальным материалом, если можно так выразиться… Я ведь изучал силу каджу.

+2

11

По ходу разговора Лорд начинал понимать, что человек не знал, с кем имеет честь беседовать. Простая, казалось бы, истина не сразу отложилась в голове. Лорд привык к тому, что все его знают, все осознают его статус и все соответствующим образом с ним ведут беседу, а тут такая оказия. Это было непривычно, но тот факт, что они совершенно случайно встретились в ситуации, когда Лорд скрывал свою ауру, играл скорее на руку, причем, как ни странно, обоим.
У Лорда неожиданно появилась возможность рассмотреть Франкенштейна при естественных условиях, узнать о том, что его тревожит без налёта чрезмерной гордости, которую можно ожидать от человека, "представшего на суд ноблес". В нём было слишком много предрассудков, связанных с ноблес, из-за которых он раненный мог повести себя вспыльчиво, загнав и без того непростую ситуацию в тупик.
Доброта ли, чувство ответственности перед гостем в своём доме или мудрость Рейзеля, так или иначе, была очень кстати. Таких, как Франкенштейн, особенно сложно поучать, открыто возвышаясь над ними.

- Ты судишь предвзято, торопишься сделать выводы, не пытаешься понять. На самом деле, я был лучшего мнения о твоих умственных способностях, - задумчиво и несколько иронично произнёс Лорд. Тем не менее, высказывая своё довольно бескомпромиссное мнение, он нисколько не желал обидеть собеседника. Скорее ему была любопытна реакция, которую спровоцируют его слова. - К моему сожалению, ноблес не склонны снимать с себя ответственность. Не пойми неправильно, я не говорю, что наши поступки никак не влияют на человечество, но ты оцениваешь лишь вершину айсберга, подгоняя факты под устраивающую тебя теорию. Это довольно удобный и человеческий образ мышления, - о том, насколько он правильный, Лорд умолчал. Человеку, вполне возможно, не нужен был правильный ответ. Люди на протяжении всей своей истории искали Зло, которое было виновато в их бедах, и Добро, которое должно было их спасти. Иногда Зло и Добро менялись местами, но всегда люди верили в сверхъестественное и всегда находились те, кто искал помощи у ноблес.

- Ты мало знаешь о взаимоотношениях людей и ноблес. Им гораздо больше времени, чем ты можешь представить. Позволь кое-что прояснить, - Лорд говорил мягко, но его тон не давал даже намёка на возражение. Его реплика не была похожа на предложение, от которого можно было отказаться, это была убедительная просьба прислушаться к рассказу. - Я не могу сказать, как долго мы существовали, никак не взаимодействуя с людьми, но однажды люди, напуганные окружающим их миром, попросили у нас помощи, и мы не смогли отказать. Положение обязывает, - буквально на мгновение Лорд замолчал, как и всегда, вспоминая некогда данное обещание. Он задумывался о личности человека, додумавшегося связать сильную, но наивную расу словом. Был ли он действительно таким напуганным и нуждающимся в силе? Этот вопрос всегда невольно волновал Лорда, симпатизирующего людям, но не особо им доверяющего. Ноблес, по своей сути, были наивны, но люди всегда были другими. Юная, но агрессивно развивающаяся раса никогда не могла жить в размеренном темпе, к которому так привыкли Дворяне.
- Взаимоотношения наших рас никогда не были симбиозом. Мы не возражали, когда люди строили вокруг наших поселений свои города. Они провозглашали нас Богами, но мы никогда не стремились стать для человека кем-то подобным. Люди ввязывали нас в свои разборки и в какой-то момент, решая из проблемы, мы факически начали управлять ими. Конечно же,  нашлись те, кто был недоволен правлением и властью, которой обладали ноблес. Мы начали подвергаться гонению, идолы, которые ставили в нашу честь, жгли и ломали, а потом строили новые. Нас ненавидели, и снова любили. Зависть перед нашей силой и страх, восхищение и ненависть сплелись в один узел. В попытке разорвать его, мы ушли, но связанные обещанием, присматривали за людьми и помогали им, защищая от сверхъестественных сил.
Лорд не одобрял существование контракторов, но взаимодействуя с людьми ноблес, так или иначе, чему-то учились. Закрывшись на острове, они лишились развития и мало себе представляли, что из себя представляет мир за границами Лукедонии. Человек говорил, что они обязаны были прятаться, не помогать людям, скрывать своё существование. Лорд не понимал, почему его народ должен из-за человеческой глупости терпеть неудобства. Только потому, что они сильнее?

- Наши принципы, связанные с людьми, появляются не просто так. Люди сами себе противоречат. По-прежнему просят помощи, но не хотят, чтобы мы всё время находились рядом, так появляются контракторы. Если наша помощь была применена во вред, это не только наша вина, но ты, - взгляд Лорда, который по мере монолога всё больше углублялся в себя, вновь сфокусировался на Франкенштейне, - послужишь прекрасным доказательством того, что человеческая раса достаточно сильна и не нуждается в нашем непосредственном участии. Теперь мы можем вести разговор о том, чтобы запретить контракторов, - разорвать последнюю связь с человечеством и окончательно отстраниться от человеческих дел, занимаясь лишь последствием своих ошибок. Было ли это правильно? В этом Лорд не был уверен, но другого выхода не видел. Как и Франкенштейн, он считал, что люди не способны принять существование ноблес. Может быть позже, когда их развитие сможет, если не сравнить расы, сведя к минимуму их различия, то, по крайней мере, развить понимание, устранив страх и комплекс неполноценности. Тогда, наверное, они вновь могли бы взаимодействовать, перенимая какие-нибудь привычки, знакомясь с человеческой культурой и искусством.
Лорд искренне надеялся, что эти времена настанут если не при нём, то хотя бы при его дочери. Ему бы не хотелось, чтобы Раскрея провела свою длинную вечность в однообразии пустого зала, изучая мельчайшие трещины на стенах и разбираясь с никому не нужными делами.
- Экспериментальным материалом?.. Ха! Опыты показали, что силой ты каджу одолеть не можешь, зато успешно обводишь их вокруг пальца, - фыркнул Лорд, припоминая отчет, который ему предоставили Рагар и Геджутель. "Как дети малые, честное слово". – Ты о себе очень хорошего мнения, человек, но по сути для каджу ты не опасен, а люди боятся тебя не меньше, чем мутантов. Доволен ли ты таким развитием?

+2

12

- Я, прежде всего, ученый. И все свои теории проверяю опытным путем. Как без этого? – глаза мужчины сверкнули, - И вы сами торопитесь с выводами. – хищно улыбнулся Франкенштейн.
- Экспериментальным материалом?.. Ха! Опыты показали, что силой ты каджу одолеть не можешь, зато успешно обводишь их вокруг пальца.
- О… вы сами себе противоречите. Потому что говоря о том, что сильно переоценили мои интеллектуальные способности, либо на самом деле не имеете этого в виду, либо… либо сомневаетесь в умственных способностях каджу, раз даже я могу обвести их вокруг пальца. – усмехнулся блондин, откинув челку, упавшую на лицо легким движением головы. Потому что она начала раздражать… Или просто сама беседа начала раздражать. Создалось стойкое ощущение того, что с ним играют и намеренно провоцируют. Проверяют? Вот только к чему это? - Кто говорил, что я остановлюсь на достигнутом? Удовольствие жизни в том, чтобы не топтаться на месте, а совершенствоваться, и идти вперед. Развиваться в чем бы то ни было, – теперь уже в голосе ученого звучала явная ехидная нотка, - Ведь вы живете столь долго и столь, как сами говорите, скучно… Тогда как жизнь - это движение и развитие. Иначе – тоска, не так ли? – и снова стало как-то совестно. Ведь Рейзел тоже…
Но сидящий перед ним пролил хоть какой-то свет на историю, связывающую две расы: людей, и ноблесс. И, возможно, что-то скажет и о его, Франкенштейна, спасителе.
Ты о себе очень хорошего мнения, человек, но по сути для каджу ты не опасен, а люди боятся тебя не меньше, чем мутантов. Доволен ли ты таким развитием?
- Насчет того, какого я о себе мнения вас уж точно не должно волновать. – хмыкнул он, - Оно весьма объективно. Насчет того, доволен ли я… Вам хватит ответа: «вполне»? – мужчина прищурился.
Был ли он доволен на самом деле? Он был скорее одержим. Своими исследованиями. Идеями. Их воплощением. Одержимые чем-либо люди не задумываются о подобных вещах.

+1

13

Лорд вздохнул. Человек напоминал ехидну - нелепое австралийское сумчатое - он выглядел устрашающе, был агрессивным и колючим, реагировал на каждую шпильку в его сторону, легко заводился и действительно не собирался учиться на своих ошибках. "Что же нам с тобой делать?" - в который раз задумался Лорд, рассматривая отдаивающее полнейшим безумием выражение лица человека. Они не могли такого отпустить с Лукедонии, как не могли его вечно держать под боком.
Не вовремя вспоминалось, что носителем имени "ехидна" было также мифическое существо, куда менее безобидное, чем насекомоядный зверёк. Взгреть на груди змею? Это вряд ли. По крайней мере, Лорд надеялся, что Ноблесс недаром оставил его у себя в замке. Как и другие благородные, он не сомневался во мнении Кадиса Этрама Ди Рейзеля, хотя относился к нему более "человечно", видя в нём не только воплощение Силы Ноблесс, но и пытаясь достучаться до его личности. Если Рейзел оставил Франкенштейна у себя, то наверняка увидел в нём что-то, скрывающееся за злобой и ехидством. 
- Словами ты играть умеешь, с этим не поспоришь, - улыбка Лорда, с которой он смотрел на Франкенштейна, не таила в себе угрозы. Для него человек по-прежнему был ребёнком, но теперь он утвердился в мысли, что это всё ещё по большей части невинное создание грозило вырасти в премерзкого взрослого. "Не шлёпать же мне его... хотя в этой мысли есть что-то заманчивое", - хмыкнул он, отвечая Штейну не менее высокомерной усмешкой существа во многом превосходящего самоуверенного человека.
- Да, самодовольства тебе не занимать, - с ехидным смешком, бросил Лорд. - Не смеши мои тапочки! Твои опыты показали не столько то, что ты сильнее каджу, сколько то, что они наивнее и доверчивее, чем стоило, а ты совершенно не умеешь контролировать свою силу. Я нисколько не преуменьшаю твоего интеллекта, человек, но в действительности был лучшего мнение о нём. Кому ты, что пытаешься доказать? Твоё оружие едва тебя не поглотило и я сомневаюсь, что когда-либо ты сможешь уверенно управлять им, - о том, что и Рагар, и Геджутель могли справиться с ним без труда, Лорд промолчал. Это звучало не менее самоуверенно, чем слова человека, и это можно было оспорить. И Рагар, и Геджутель могли его уничтожить, хотя это, пожалуй, стоило бы им некоторых разрушений и усилий. Так было бы точнее.
- Ты ворвался на нашу землю, убивал и ставил над ноблес эксперименты и всё ещё жив, но вместо того, чтобы задуматься над своим поражением, по-прежнему как петух раздуваешься от собственного самодовольства. И вот твоя благодарность? Своими словами ты ставишь под сомнение не только свой интеллект, но и мнение Кадиса Этрама Ди Рейзеля, поручившегося за тебя. Кто он, по-твоему? Ещё один наивный и глупый каджу, которого можно обвести вокруг пальца?! – хотя его слова звучали сурово, в них всё ещё не было злости. Лорд не потратил на человека и части своего довольно большого терпения, но тому лучше бы не стоило слишком его испытывать.

Отредактировано The Lord (15.11.12 13:47)

+2

14

Собеседник продолжал ходить вокруг одной и той же темы, практически впечатывая в сознание ученого мысль о том, какой он плохой. Впрочем, это не сильно расстраивало, поскольку Франкенштейн не был склонен себя идеализировать, и никогда не считал ангелом. И не стремился к тому, чтобы им стать.
- Я ни словом не обмолвился о силе каджу. – хмыкнул мужчина, - Я только указал вам на противоречие в ваших словах. Не более. Впрочем… зачем вам вслушиваться в слова какого-то человека? Что касается меня, то я вообще себя ни с кем не склонен сравнивать. – он пожал плечами, - А касательно моего оружия и ваших сомнений… это только доказывает, что я был прав, и вы действительно недооцениваете людей. Неудачи не мешают стремлению к лучшему результату. Напротив, подогревают интерес. Наверняка, стремление к совершенству, скажем, в музыке, не привело бы к такому негативному восприятию моей личности.
«Странный какой-то. Нет, чтобы прямо сказать, что надо. Мается скукой? Вероятнее всего.»
Чего хотел добиться этот ноблесс, мужчина не особо понимал. Пристыдить его? А зачем это нужно незнакомцу? Да и с чего он взял, что у него это получится…
При упоминание Рейзела взгляд Франкенштейна странно изменился.
- То, что я благодарен, не значит, что я встану на колени перед любым представителем вашей расы, и буду вести себя как кроткая овечка. Я не знаю, что со мной было бы, если не хозяин дома, в который я забрел. И сомневаюсь, что меня бы оставили в живых. Никому, кроме него я ничем не обязан, следовательно, и благодарность моя никого, кроме него не должна касаться. Он чувствует ее…  я уверен. А что думаете по этому поводу вы, или кто-либо другой, меня не волнует совершенно. – голос его стал спокойным, глубоким, и совершенно серьезным, без толики ехидства или самолюбования.
Вообще-то, собеседник был прав. Сознание будто разделилось. С одной стороны: самодовольство, уверенность в собственных силах, и жажда познания любыми способами, с другой – понимания собственного несправедливого отношения к представителям этой расы и осознание ошибок. В основном, последнему способствовал факт существования Рейзела и его отношения к Франкенштейну.
Он какое-то время молчал, обдумывая эту мысль, затем, вновь заговорил.
- Я ничего не знаю о нем, о его силе и положение в вашем обществе. Только это не мешает мне уважать его. И, можете не беспокоится о моем мнении относительно него. Зла я ему не причиню… Но вас это, опять же, не должно касаться.

Отредактировано Frankenstein (15.11.12 00:25)

+2

15

"Поберегите мои нервы, какой же он упрямый. Неудивительно, что эти, пытаясь его изловить, кусок от моего острова откололи. Такого легче прибить, чем уломать", - вздохнул Лорд, не сводя с  Франкенштейна одновременно неодобрительным и в чем-то даже умилённый взгляд - старается же! Надо подбодрить.
- Умён ты, умён. И силы в тебе немерено. Только характер "оторви-и-выбрось", а в остальном хоть прямо сейчас монумент ставь. Угомонись уже, - ответил Лорд нетерпящим пререкания голосом. - Всё у тебя к одному сводится, но тут вопрос не в недооценивании человеческой расы, поверь мне. Если ты когда-нибудь полностью овладеешь им, я хм... - тут он прервался, подбирая наиболее удобоваримые варианты наказания для проигранного пари. "Съем свою шляпу" звучало недостаточно достойно для Лорда. Да и шляпы у него никакой не было. В итоге мысль увязла, не желая двигаться дальше, и только потеря терпения спасла Штейна от продолжительной паузы, - что-нибудь сделаю, поздравлю тебя там, похвалю. Ну, ты сам знаешь, как это происходит. Нечего мне тебе об этом рассказывать.
Мысль о самом пари настолько увлекла Лорда, что он забыл пояснить, почему, собственно, считает, что Штейну не справиться с оружием, а, тем не менее, его жгучая ненависть ощущалась до сих пор. Это безумие было заразным, и Лорд справедливо опасался, что когда-нибудь оно, так или иначе, проглотит Франкенштейна. Одного, пусть даже в чём-то симпатичного ему, человека жалко не было - сам дурак, - но что произойдёт, если вся эта темная энергия потеряет контроль, Лорд не мог даже предполагать.
"Надо бы как-нибудь взглянуть на него при более близком расстоянии", - решил он и тут же отложил эту мысль на "потом". Не сейчас же провоцировать дурного на сражени! Не поймут подданные такой картины и не оценят.
- Гордый ты очень. Да только кто ж тебя на коленях стоять просит? Ты бы хоть извинился. Мол "прошу прощения за неудобства, бес попутал, мутанты крыши над головой лишили, совсем жить мешают, вот я пошел душегубить их создателей". А то ведь норова много, а толку нет. Что ж ты за спиной Рейзеля будешь вечно прятаться? Он-то, конечно, за тебя ответственность взял, так и потащит (ещё один упрямый остолоп), но тебе же вроде характер должен мешать вечно принимать его помощь или нет? - Лорд насмешливо улыбнулся - гордость, разумеется, гордости рознь - одно дело помощь принимать, другое извинения спрашивать. Хотя он, может быть, и виноватым себя не чувствует. Наоборот! Герой! Заставил ноблес забеспокоиться, посуетиться, побегать за ними. "Сколько же с ним мороки..."
- Не думаю, что тебе нужно сильно знать, какое у него положение в нашем обществе, но так и быть, расскажу. - "Я же добрый Лорд", - про себя хмыкнул ноблес, переполняясь чувством собственного достоинства. О том, что этим они как раз были в чем похожи, он, разумеется, не думал. - Кадис Этрама Ди Рейзел уникальное создание. Он Истинный Ноблесс, гордость и воплощение Силы нашей расы. Так что за то, что ты ему вред можешь принести, я не боюсь. Меня скорее его душевное состояние беспокоит. Засел в своем замке и не выходит никуда. Все ноблес склонны вести умиротворенный образ жизни, но этот... Никак не могу придумать, как бы его заставить взаимодействовать с миром, а не просто любоваться им.
Лорд в очередной раз вздохнул. Только разговор коснулся Рейзеля, как тень глубокого раздумья легла на его лицо. Даже о Франкенштейне на какое-то время забыл. По сравнению с попытками Лорда вытащить Ноблесс на свет белый, суета созданная человеком была прямо благодатью.
- А ты что скажешь? – нетерпеливым тоном поинтересовался Лорд. - Каким ты находишь этого парня?

Отредактировано The Lord (15.11.12 13:46)

+2

16

Франкенштейн приподнял брови. И почему-то ему казалось, что слова собеседника прозвучали как одолжение и направлены только на то, чтобы столкнуть с этой темы.
«Как с ребенком. И… вероятно, я для него так и выгляжу. Сколько ему лет, интересно?» - ученый, пропуская мимо ушей большую часть слов собеседника, погрузился в свои мысли.
- Хмм… ловлю на слове. Буду ждать похвалы от совершенно незнакомого, внезапно встреченного посреди дороги ноблесса, который почему-то решил, что эта самая похвала мне очень сильно нужна… - задумчиво, продолжая сверлить собеседника взглядом, отозвался мужчина.
Очередная шпилька, брошенная в его сторону, заставила его тряхнуть головой, чтобы выйти из размышлений о загадочной личности. Понял, что все, что касается Рейзела, небезразлично? Теперь будет играть на этом? Подлость «чистого и наивного создания» не знает границ…
- Я уже сказал, что это вас не касается. – улыбнулся Франкенштейн, - Но могу повторить еще раз. Не вижу повода извиняться перед вами лично. Или мне теперь перед каждым встреченным прощения просить? Я бы мог понять, если бы вы были Лордом. Тогда, возможно… А так-то… Лично вам я не делал ровным счетом ничего, за что мне следовало бы извиниться.
Впрочем, когда незнакомец заговорил о Рейзеле, Франкенштейн выслушал очень внимательно. И запомнил каждое сказанное слово с целью потом узнать больше информации. Теперь хотя бы понятно, от чего отталкиваться. Впрочем, это не сделало ситуацию более ясной. Но с назревшего уже проясняющего вопроса, он был сбит обращением собеседника.
И, неожиданно для себя, не стал снова брыкаться и уходить от ответа.
- Одиноким. – сказал он, спустя, наверное, минуту, - Молчаливым. Сдержанным. Благородным. Идеальным…  - каждое слово почему-то давалось с трудом. Возможно потому, что ученый пытался каждое прочувствовать и понять, достойно ли оно этого существа, - Хмм... Значит, он всегда так замкнут? – все же, озвучил ученый те мысли, которые посещали его голову ближе к началу разговора.

+2

17

- Ну, не нужна, так не нужна, - пожал плечами Лорд. - Всё равно не пригодиться. Не справишься ты с ним. Хахахахаха! - не был бы он Лордом и будь помладше, ещё бы и язык показал. Чисто из вредности, как и всё остальное в этом бурчании. Вроде и дела до этого нет, а возмутиться хочется. "Тц... раздраконил ты меня", - с Лордом мало кто вступал в словесные перепалки. Более того, мало кто с ним вообще говорил без острой необходимости. Да, к нему регулярно наведывались каджу, чтобы доклад выговорить или указ выслушать, но просто так о здоровье справиться, нет, никогда. Зачем это? Лорд же вечный! Ему же некогда о бытовых делах задумываться! Он обеспокоен делами далекими от мирских: о государстве ихнем думает, за расу беспокоиться, некогда ему, светлейшему, языком чесать, думают они. И зря. Чесать языком Лорд любил и был бы не против, если бы к нему наведывались почаще и без дела. А то эти каждодневные дела разбирать одна морока.

При упоминании Лорда (то есть себя) ноблес вопросительно приподнял брови. С секунду он просто смотрел в лицо Франкенштейну, не понимая, что же в его словах ему кажется таким сомнительным, а потом усмехнулся:
- О, даже так! – он нашел эту мысль крайне заманчивой. - Хорошо, пусть будет так. Я не против, если ты принесешь извинения Лорду, - расплывшись в улыбке, сообщил ноблес. Он уже буквально видел картину, как Франкенштейн приносит извинения, заявившись, наконец, на аудиенцию. У него наверняка при этом слова в горле застревать будут и лицо пятнами покроется, когда дойдёт перед кем именно ему придется просить прощения.
- Хотел бы я это увидеть. - В другой ситуации, Лорд бы не стал настаивать на подобных одолжениях, но случай с Франкенштейном был гиблым и ноблес решил, что тому не повредит немного поизвиняться для профилактики и как часть покаяния в своих грехах. "А то обнаглел совсем!" 

- Сколько я себя помню, он всегда сидел в замке, - злорадостное чувство быстро потухло, стоило только вновь вспомнить о Рейзеле. С его упрямством спорить бы  никто не смог! Это же надо было с настойчивостью многовековой горы стоять на своём, бестолковом, в общем-то, решении! - Такое чувство, что обрёк себя на одиночество. Конечно, благородные главы кланов иногда заходят к нему, но Рейзел не отличается разговорчивостью, а они просто не могут поддерживать с ним беседу. В итоге никакого толка от этого общения нет. Кадис Этрама Ди Рейзел по-прежнему сидит у себя в замке, а каджу, преисполненные чувством выполненного долга, оставляют его на какое-то время в покое.

Отредактировано The Lord (15.11.12 13:48)

+2

18

Ученый фыркнул, видя, что собеседник явно даже не предполагает иного варианта развития ситуации с оружием. Сам Франкенштейн знал, что Копьё и правда пока сильнее, чем его хозяин, и действительно грозит рано или поздно поглотить его. Можно назвать это платой за обретенную силу, а можно неудачей в эксперименте. В любом случае, со временем, он улучшит навыки владения этим оружием.
«А в конце концов, ну его с его мнением. Какое мне дело? - подумал мужчина несколько раздраженно, - Как ребенок веду себя и отвечаю на явную провокацию. Не хотел же. Вот ведь…»
Франкенштейн с подозрением посмотрел на собеседника. Даже правая бровь как-то сама собой приподнялась. То ли от удивления, то ли уже нервно.
«Как-то он уж очень быстро свернул тему. Чувствую подвох, но не могу понять, в чем он. Какое удивительно мерзкое ощущение…» - подумал ученый, уже понимая, что язык следовало бы придержать. Но не отказываться же от своих слов.
- Не против он. Тоже мне... - буркнул Франкенштейн себе под нос, будто и не собирался вслух.
А вот то, что говорил незнакомец о хозяине замка, как-то совсем не радовало.  Обрекший себя на одиночество. Зачем? Ведь ему явно было не в удовольствие сидеть одному в пустом замке в гордом одиночестве и практически не иметь контактов с окружающим миром. Неразговорчивость не означает незаинтересованности.
- Так какова же причина, по который он так отделился? – задумчиво спросил ученый, - Не просто так ведь. Я хочу понять первопричины. – Франкенштейн смотрел в глаза собеседнику, даже не думая отводить взгляда. Если уж пошел разговор о Рейзеле, то стоит узнать как можно больше.

+2

19

Глядя на подозрительное выражение на лице Франкенштейна, Лорд ещё раз утвердился в мысли, что поступил абсолютно правильно и его ждёт ещё более зрелищная картина впереди. "Прямо жду не дождусь", - довольство, колыхающееся где-то глубоко внутри, отразилось на лице соответствующей улыбкой и снова угасло при упоминании Рейзеля.
Вопрос Франкенштейна был одновременно логичным и последовательным, и почти неуместным в их обществе. Мало кто из ноблес задумывались, почему Кадис Этрама Ди Рейзел старался держаться в стороне. Это принималось как данность, а что творилось в голове у этого парня, не знал даже Лорд. Пожалуй, это был один из немногих существ на этой планете, чьи мысли и чувства оставались для него загадкой. Лорд был уверен, что Ноблесс не чувствует себя счастливым в одиночестве. Всё в его виде отдавало какой-то вселенской печалью. Это раздражало Лорда, потому что он не понимал до конца её причин, не понимал, зачем Рейзел лично себя на неё обрекает и не понимал, зачем так упрямо отмахивается от его помощи.
- Я не знаю ответа на этот вопрос, - с явным огорчением ответил ноблес. - Могу только предположить. Дело в самой функции Кадиса Этрама Ди Рейзеля. У нашей расы есть только два ноблес, имеющих уникальный статус, перекрывающий даже личность: это Лорд и  Ноблесс. Когда ноблес приобретает статус Лорда, он теряет своё имя и становится воплощением Власти, за его спиной остается Ноблесс, о личности которого знают только каджу, - ему необязательно было всё это рассказывать. Более того, данная информация была практически тайной, но Лорд полагал, что делиться её Франкенштейну было не с кем и она же имела определенное значение, без которого тот мог не сделать правильные выводы.
- Как ты думаешь, зачем нашей миролюбивой, в общем-то, расе могущественная боевая единица? Ноблесс существует не для того, чтобы защищать нас от внешнего воздействия. Каджу достаточно сильны, чтобы противостоять какому-либо вторжению, а Лорд ещё сильнее. Ноблесс существует, чтобы решать внутренние вопросы, он защита от внутренних конфликтов и он сильнее каждого из нас, - его лицо оставалось удивительно спокойным, пока он говорил это. Более того Лорд выглядел торжественно, будто читал речь по любимому всему покойнику. Не лучшее, конечно, сравнение, но существование, на которое обрёк себя Рейзел, не очень было похоже на жизнь даже по меркам ноблес.
- Наверное, поэтому, чувствуя на себе бремя подобной ответственности, он и запирается в замке, чтобы не иметь особых контактов с ноблес и оставаться беспристрастным. Этим ты отличаешься от любого из нас. - "Именно поэтому встреча с тобой может повлиять на него", - подумал, но не сказал Лорд. С Франкенштейном Рейзел мог спокойно общаться, потому что тот не был ноблес и ему необязательно было ровно к нему относиться. Другой вопрос заключался в том, могли ли они довериться Франкенштейну? Говоря о Рейзеле, человек явно испытывал благодарность и восхищение, в этом Лорд был уверен, но не знал, насколько продолжительными будут эти чувства.
- Франкенштейн, веря в искренность твоих слов, я прошу тебя скрасить одиночество Кадиса Этрама Ди Рейзеля. По крайней мере, до тех пор, пока он, как обещал, не приведёт тебя к Лорду. А там решим, - он легко поднялся со своего места и двинул в сторону леса. Разговор был закончен, он узнал всё, что хотел и навёл человека на нужные мысли. Тому оставалось лишь осознать их и прислушаться.
- Ты оказался даже интересней, чем я думал, - напоследок с мягкой усмешкой бросил Лорд, - надеюсь, ты ещё как-нибудь развлечёшь меня своим обществом.

+2

20

Ответ незнакомца вполне устроил ученого, который с радостью вплел новое знание в образ Рейзела. И удовлетворенно кивнул, не находя ничего нелогичного в предположении собеседника о причине одиночества Ноблесса.
Но последовавшая просьба удивила ученого и даже поразила. Дело было в том, во-первых, что почти весь разговор прошел во взаимном обмене «любезностями», и теперь слышать подобные слова от незнакомца было, по меньшей мере, странно. Во-вторых, как-то странно было, что человеку, который сделал себя монстром, доверяют «скрашивать одиночество» столь утонченной натуры.
Впрочем, радовало уже то, что хотя бы в искренность его слов относительно хозяина замка, поверили. Ведь он и правда был преисполнен благодарности и какого-то неосознанного, трепетного восхищения. К тому же теперь он примерно представлял, чем мог бы отплатить за добро. Осталось лишь придумать способ. Скрасить одиночество – это легко сказать, но сделать трудно. Особенно, когда имеешь дело с кем-то столь утонченным.
Пока ученый был поглощен этими мыслями, собеседник поднялся с места и собрался уйти, но обернулся и вновь поверг ученого в легкое недоумение одной лишь сказанной фразой.
«Решим? Он-то здесь явно никаким боком. И почему, собственно, он весь разговор пытался ткнуть меня носом в мои недостатки, а тут вдруг «интереснее»? Странный тип…» - но отвечать или останавливать не стал. Просто проводил взглядом, и решил возвращаться в замок, снова и снова прокручивая полученную информацию в голове. Анализируя. Делая выводы.

0


Вы здесь » Noblesse » Канон » [FB] ~ 1000 лет назад | "— Я никогда в тебе не сомневался…" ©